Мрачно пишут о России шведские журналисты

Что пишут в Швеции о России? И как пишут, в каких выражениях? На эти вопросы отвечает исследование шведского профессора, о котором он рассказал в интервью И.Макридовой. В эфире Радио Швеции транслировалось 29 ноября 2000 г. Здесь более полный текст моего интервью с Jan Ekenkrantz, чем сокращенный из-за нехватки эфирного времени вариант.

Интервью с профессором Jan Ekenkrantz вышло в эфир русской редакции Radio Sweden в среду 29 ноября 2000 г.
Профессор Ян Экекранц преподает на факультете журналистики, масс-медиа и коммуникации Стокгольмского университета. Кроме того, он руководит крупным исследовательским проектом при университете Сёдерторн - в пригороде Стокгольма Huddinge. Проект объединяет 6 ученых и называется "Масс-медиа и общество вокруг Балтийского моря". Исследуются Швеция, Финляндия, страны Балтии и Россия. Позже мы займемся Польшей и Германией, говорит Ян:
«Проект существует уже 2 года, мы опубликовали несколько отчетов, статей, готовим к изданию пару книг по предмету. А предмет исследования - это крупнейшие события 90-х годов: глобализация, причем в разных областях - в экономике, политике, культуре и второе - распад Советской системы и его последствия. Глобализация и посткоммунизм - два процесса, почти совпавшие по времени. Для меня, как ученого, крайне интересно задаться вопросом, а нет ли тут связи? Связи между глобализацией и переходом к посткоммунистическому обществу. Таких связей может быть множество».

ИМ: Совсем другая Ваша книга, в которой подведены итоги исследования шведской журналистики. Что пишут в Швеции о России? И как пишут? В каких выражениях?
ЯЕ: Я перебрал все крупные статьи и репортажи о России, которые были опубликованы в 90-е годы в двух шведских газетах «Дагенс Нюхетер» и «Экспрессен». Одна утрення, вторая вечерняя, обе выпускаются самыми крупными в Швеции тиражами. Я насчитал в них более 500 больших статей, в том числе дискуссионных, и репортажей.
Первые годы после распада Советского Союза в газетном языке наблюдались остатки атмосферы холодной войны. События, проблемы и люди описывались в политических терминах. Самые разнохарактерные проблемы описывались как следствия коммунистической системы. С течением времени взгляд на Россию постепенно менялся. Страну стали рассматривать больше в культурно-исторической перспективе. То есть, уже не с точки зрения деления мира на две супердержавы, а другого деления – на запад и восток. Эта модель мира стала доминирующей».
При описании людей, событий или мест - все они наделяются особыми свойствами, связанными именно с направлениями Восток-Запад. Это можно проследить по подбору метафор, приводит примеры профессор Экекранц:
«На Западе жизнь, на востоке - смерть, на западе прогресс, всё развивается вперед и дальше, а на востоке - либо стоит на месте, либо отходит назад, и так всё время в тексте противопоставляются пары понятий. Если на западе порядок, то на востоке - отсутствие порядка, хаос. И эта тенденция становится в шведских масс-медия всё более отчетливой».
Профессор Ян Экекранц называет эту тенденцию "расистской":
«Это - расизм, культурный расизм, но можно назвать явление и евроцентризмом. Европа - это центр, и чем дальше от этого центра, тем примитивнее отношения, тем больше болезней, выше смертность, кругом застой, всё погружено в туман, темноту» - перечисляет Ян Экекранц наиболее часто встречающиеся в шведских газетах эпитеты и метафоры, используемые шведскими журналистами для описания восточной Европы и России.
«Возьмите любую статью и посмотрите на словарный диапазон автора - везде найдете именно такие формулировки. Видит репортёр, например, полуразвалившийся балкон где-нибудь в московском пригороде и комментирует: Типичный восточно-европейский балкон: неремонтированный, свисает над головой, опасно для жизни и - невозможно предсказать, когда и кому на голову он обвалится".
Или возьмем другую цитату - репортер стоит в Петербурге, на берегу Финского залива и размышляет: «Густой туман над водой, как и в ельциновской России всё покрыто туманом, никто не знает, что будет завтра» - всё время такие формулировки. В какой-то степени они верны - действительно, бывает и туман над Финским заливом, есть и много неясностей и непредсказуемости в российской жизни, но - сознательно или на уровне подсознания - шведские журналисты выбирают именно такой способ описания России, чтоб еще и еще раз подчеркнуть разницу: как у нас, на Западе, и как там - на востоке. Это очень интересно наблюдать, как конструируется время и пространство таким вот выбором лексики. А ведь от Стокгольма до Петербурга всего час полета. За счет таких словесных конструкций создается ощущение огромности расстояния, непреодолимости дистанций. Даже если корреспондент отъезжает от Москвы на десять километров к востоку, то и там с каждым шагом непременно констатируется ухудшение - всё больше грязи на дорогах, ноги разъезжаются в мокрой глине, люди - с каждым метром - всё более и более апатичны. Стоит только отъехать от Москвы в сторону запада, как всё становится лучше, светлее, понятнее, более похожим и привычным для западного человека».
Всё подается по упрощенной схеме, продолжает профессор Экекранц, можно вообще не пересекать границы России, а сочинять репортажи, подбирая такие пары противопоставлений:
«Там - здесь, просвещённый - забитый, ясный - туманный, чистый - грязный, цивилизованный - дикий, современный - устаревший, жизнь - смерть, надежный - угрожающий, благосостояние - нищета, прогресс - разрушение, центр - периферия и так далее. Небольшое руководство для ленивых и боязливых журналистов»,- улыбается профессор Экекранц.
ИМ: Чем Вы это объясняете:
ЯЕ: Если посмотреть чисто географически, где репортер находится и о чем он пишет, то после 1991-го года все шведские журналисты были в Москве, некоторые в Санкт-Петербурге. Интервью они брали исключительно у мужчин, политиков, представителей высшей власти. Естественно, это давало политически окрашенный образ российской действительности. Через несколько лет в Россию чаще стали ездить женщины-журналистки, они стали бывать в деревне, брать интервью не у политиков, а у обыкновенных людей, затем и репортеры вечерних газет поехали в Россию, так что к 95-му году шведские читатели узнали о существовании русской деревни, провинции, рядовых людях, их быте - ничего этого раньше не существовало в сознании шведов. Существовало представление, что вся Россия - это кучка высокопоставленных политиков в пределах Кремля - а тут возникла совсем другая картина России. Обычных русских швед раньше мог увидеть, разве что, в кадрах художественного фильма. Но никогда в передаче новостей или телевизионном репортаже. Теперь эта сторона России стала просачиваться на телеэкраны. На страницах газет уже появлялись интервью не только с представителями элиты, но и с так называемыми "обычными" людьми. Это можно проследить путем простого арифметического подсчета: кто и сколько раз появляется в шведских газетах».
Это своё исследование профессор Экекранц намерен продолжать и дальше, анализируя то, как и что шведские газеты и телевидение подают шведской публике о России. Пока что, он делает вывод, что появление так называемых "простых" людей в шведских масс-медия связано с экономическими трудностями, народ расспрашивают о лишениях и страданиях. Так что общая схема освещения российской действительности продолжает оставаться негативной. Крайне мало, их почти нет, репортажей о чем-то положительном. Общий тон - безнадежность и упадок. Впрочем, добавляет Ян Экекранц, в последнее время намечается и позитивная струя -в Россию едут молодые журналисты, занимающиеся экономикой и они-то и начинают писать о возможностях бизнеса, о потенциале российского рынка.
пленка
Такие примеры - их трудно отыскать - но они есть, говорящие о положительном варианте контакта между западом и востоком. Преобладают же материалы о том, что такой контакт - опасен, говорит профессор. Плохо живется россиянам, а шведам ездить туда опасно, так что все мои знакомые ужасно беспокоятся, что я так часто езжу в Петербург, улыбается Ян Экекранц.

Результаты его исследований языка шведской прессы, пишущей о России, опубликованы по-русски на журналистском факультете Санкт-Петербургского университета. В этот сборник вошли и статьи русских аспирантов профессора, одна из которых - Анна Сосновская недавно защитила диссертацию, в которой проводила сравнительный анализ установок шведских и российских журналистов. Так что, если интересно поподробнее познакомиться с материалом и выводами профессора Экекранца - обращайтесь на факультет журналистики Петербургского университета, с которым у Стокгольмского университета - давные и налаженные связи, скрепленные совместной научной работой.